User:Tomcat7/Sandbox35

The Russian Polar Expedition (1900–1902) (Ру́сская поля́рная экспеди́ция 1900—1902 годов) was performed by the Imperian Academy of Sciences (now St. Petersburg Academy of Sciences) on part of the Arctic Ocean, northerly from the New Siberian Islands, and the legendary Sannikov Land. It was the first Russian academical undertaking on the Arctic Ocean's waters accomplished on a proper ship. Russian geologist Baron Eduard Toll headed the expedition.

Among Toll's helpers was the young scientist and researcher, lieutenant of the Imperial Russian Navy Alexander Kolchak, future High Commander of the 1919 Russian Army. Because of his anti-Communist views, Soviet authorities misrepresented the history of the expedition. The expedition was under auspice of president of the Academy of Sciences, Grand Duke Konstantin Konstantinovich.

Экспедиция была важна также и с точки зрения геополитических интересов России. Все предшествующие иностранные полярные экспедиции рассматривались их организаторами также как важное национальное дело.

Background
From 1884–1886 Eduard Toll participated in expeditions led by scientist Alexander Bunge, in which he studied the off shore of the Arctic Ocean, from the river mouth Lena to Yana River, and the New Siberian Islands. Toll then traced mammoth bones on the islands Kotelny and Bolshoy Lyakhovsky, and lignite mines on the island New Siberia.

One day on the island of Kotelny, Toll noted shapes of a then unknown, north-east facing island. In a distances of 100 and a few verst, which Toll correctly eyeballed, he clearly saw pillar-shaped mountains on a shore, which later turned out to be the legendary Sannikov Land. Since then it was noted on atlases with a dotted line. The discovery of that island aroused in him more interest.

Высочайшее покровительство
Огромную роль в снаряжении экспедиции играл Великий князь генерал-адъютант Константин Константинович. Без ходатайств великого князя экспедиция могла и не состояться, и отнюдь не случайно его портрет украшал кают-компанию «Зари». В юности Константин Константинович был военным моряком и многие важные мелочи снаряжения мог оценивать лично и со знанием дела. Далёкий от науки, отсутствие специальных знаний он компенсировал общей культурой и вниманием к людям. Известны многие примеры его личной заботы о членах экспедиции. Именно благодаря ему Толль получил вдвое больше средств, чем первоначально планировалось: 509 тыс. рублей на март 1904 года вместо намеченных 240 тысяч. Как пишет Ю. В. Чайковский, недалеко от истины было утверждение, что Толль и затем по его примеру Колчак прямо эксплуатировали обязательность президента Императорской Академии наук и не раз ставили Академию перед фактом непредвиденных расходов. Насколько можно судить по известным документам экспедиции, аппарат Академии при подготовке плавания работал слаженно и без проволочек.

Планирование и подготовка экспедиции
По возвращении с Новосибирских островов в 1893 году, где он был по просьбе норвежского мореплавателя Ф. Нансена, барон Толль начал активно пропагандировать план снаряжения морской экспедиции в район Новосибирских островов и Земли Санникова. В Академии наук Толль выступил с подробным докладом и заявил о необходимости «организовать экспедицию для открытия архипелага, лежащего на север от наших Новосибирских островов, и исполнить её так, чтобы результаты были и счастливы, и плодотворны». Ему удалось убедить Академию наук в необходимости послать экспедицию на восток от Таймыра для разведывания морского пути к Берингову проливу. Ему помогли ставшие известными сведения, что эту же цель в то время преследовали американцы. «Неужели мы допустим, чтобы эти выскочки нас опередили?» — такой аргумент слышался в его обращениях к начальству.

Проект долгое время не утверждался, поскольку был довольно дорогим, однако дело сдвинулось с мёртвой точки в 1899 году, когда 31 декабря император Николай II согласовал снаряжение экспедиции «для исследования земли Санникова и других островов, расположенных за Новосибирским архипелагом», утвердив одновременно Толля её начальником.

Согласно окончательному плану, после исследования Новосибирских островов экспедиция должна была двинуться на восток, обогнуть мыс Дежнёва и закончить свой путь во Владивостоке. Кроме основной, снаряжалась и вспомогательная экспедиция, аналогичная по назначению предыдущей экспедиции Толля, когда он закладывал склады для Нансена. Теперь такие же склады должны были быть заготовлены для экспедиции самого Толля — на Новосибирских островах. В целом всё описанное комплексное мероприятие получило название Русской полярной экспедиции.

Корабль, на котором мореплавателям предстояло совершить свой морской поход, прежде был тюленебойным судном, использовавшимся для промысла тюленей близ Гренландии. «Харальд Харфагер», однотипный с норденшёльдовской «Вегой» парусный барк с паровым двигателем был на предоставленные русским правительством средства куплен в Норвегии, переоборудован под новые задачи (была демонтирована часть парусного оборудования), и превратился в шхуну-барк, или баркентину, а кратко ее называли шхуной «Заря». Это судно рекомендовал Толлю Фритьоф Нансен как подобное знаменитому «Фраму». Нансен, строивший свой «Фрам» на той же самой верфи, писал Толлю в письме:

Оборудование для проведения гидрологических исследований заказали в Англии, Швеции и России. В письме Колчака от 20 марта 1900 года в Лондон по поводу заказа гидрологического оборудования содержится просьба прислать его «как можно скорее, поскольку мы должны быть готовы к концу апреля». Упущением было по́зднее начало организации гидрологической службы экспедиции: единственный гидролог экспедиции Колчак приступил к делам не ранее середины февраля, причём отметил, что до него «относительно… гидрологии и снаряжения, касающегося её, пока ещё ничего не было сделано». Удивительно, как он всё же успел войти в курс дел, что-то заказать и получить. (Нансен в похожей ситуации так и не смог найти геолога.) А. В. Колчак проследил, чтобы заказываемое оборудование отвечало условиям работы на больших глубинах. Для работы на глубине Русская полярная экспедиция была снаряжена лучше нансеновской Норвежской полярной экспедиции

Лейтенант Колчак совершил командировку в Норвегию для консультации с Ф. Нансеном, в течение некоторого времени проходил у него стажировку, после чего по поручению барона Толля Александр Васильевич ездил в Москву и Архангельск с целью завершения комплектования команды, встречался с губернатором Архангельска, посетил Онегу, другие поморские места. В результате Колчаку удалось нанять троих человек, одного из которых — Семена Евстифеева — Толль признал впоследствии своим лучшим матросом.

Команда
[[File:Zarya crew.JPG|upright|right|310px|Участники экспедиции Толля на борту шхуны «Заря». В верхнем ряду: третий слева над Толлем — Колчак.

Второй ряд: Н. Н. Коломейцев, Ф. А. Матисен, Э. В. Толль, Г. Э. Вальтер, Ф. Г. Зееберг, А. А. Бялыницкий-Бируля]] Барон Толль лично подбирал участников для экспедиции, список был утверждён приказом по Академии наук от 8—10 марта 1900 года.

В научном отряде экспедиции участвовали :


 * 1) барон Э. В. Толль — начальник экспедиции, геолог, зоолог.
 * 2) Н. Н. Коломейцев — лейтенант, командир «Зари». Опытный участник экспедиций в Белое море, в устье Енисея.
 * 3) Ф. А. Матисен — лейтенант, помощник командира судна. Принимал участие в экспедиции на Шпицберген в 1899 году.
 * 4) А. В. Колчак — лейтенант, гидрограф, гидролог, магнитолог, гидрохимик, картограф.
 * 5) А. А. Бялыницкий-Бируля — старший зоолог, сотрудник Зоологического музея Императорской Академии наук.
 * 6) Ф. Г. Зееберг — кандидат физико-математических наук, астроном и магнитолог.
 * 7) Г. Э. Вальтер — врач экспедиции, специалист в области бактериологии, в 1899 году принимавший участие в научно-промысловой экспедиции близ Мурманского побережья и Новой Земли.
 * 8) К. А. Воллосович — геолог.
 * 9) О. Ф. Ционглинский — студент, политический ссыльный.
 * 10) М. И. Бруснев — инженер-технолог, политический ссыльный.
 * 11) В. Н. Катин-Ярцев — врач, политический ссыльный.

Команда шхуны состояла из 13 человек, в том числе:
 * 1) Н. А. Бегичев — боцман.
 * 2) С. Евстифеев — матрос.
 * 3) В. А. Железников — рулевой старшина.
 * 4) А. Семяшкин — матрос.
 * 5) Малыгин — матрос.
 * 6) Безбородов — матрос.
 * 7) С. И. Расторгуев —.
 * 8) П. Стрижев — каюр.
 * 9) Толстов — матрос.
 * 10) Носов — матрос.
 * 11) Протодьяконов — матрос.
 * 12) Горохов — матрос.

Вспомогательная экспедиция под руководством геолога К. А. Воллосовича состояла из 11 человек, в числе которых были двое политических ссыльных — О. Ф. Ционглинский и М. И. Бруснев.

В начале апреля вся команда собралась в норвежском городке Ларвике, где на эллинге известного судостроителя Колина Арчера проходила переоборудование «Заря». В течение трёх недель судно было проконопачено и покрыто. По выходе из дока была обнаружена небольшая течь. Этому обстоятельству не придали значения, связав его с только что проведённым проконопачиванием. Из Ларвика «Заря» проследовала в Кристианию, где взяла на борт уголь и заказанное научное снаряжение. По совету Толля Колчак разыскал здесь Нансена, съездил в его научную лабораторию. Нансен, в свою очередь, побывал на «Заре». Вскоре шхуна совершила переход из Кристиании в Санкт-Петербург и пришвартовалась на Неве близ Николаевского моста.

29 мая готовящуюся к отправлению шхуну посетил Николай II. Этот визит так описал командир судна:

Через несколько дней на судне побывал и покровитель экспедиции — президент Академии наук Великий князь Константин Константинович. Перед самым отплытием в Академии наук состоялось заседание под его председательством, на котором присутствовали Толль, Коломейцев и Колчак.

Первая навигация
8 июня 1900 года путешественники отчалили от пристани на Неве и взяли курс на Кронштадт, где экспедицию встретил главный командир порта и военный губернатор города адмирал С. О. Макаров, пригласивший Толля на обед. Затем Макаров с супругой посетили «Зарю» и на ней проводили экспедицию до выхода на рейд.

Первая небольшая поломка случилась ещё в водах Финского залива. Её исправлением занялись в Ревеле. Здесь же Толль сошёл с судна, переправился через залив и поездом отправился в Кристианию, где решил ещё раз посоветоваться с Нансеном. Далее руководитель экспедиции выехал в Берген, куда уже подошла «Заря», и вновь взошёл на борт «Зари». Отсюда и до выхода из норвежских шхер близ Тромсё судно вёл специально нанятый лоцман. В Тромсё около недели было потеряно в связи с ожиданием запаздывавших из Англии угольных брикетов. За это время один из матросов — Малыгин — на берегу устроил пьяный дебош и оказался в полицейском участке. Матроса решили списать на берег в первом же русском порту. Другой матрос Алексей Семяшкин заразился в Норвегии венерическим заболеванием и также, согласно заключению доктора Вальтера, должен был быть списан на берег.

10 июля шхуна прошла мимо мыса Нордкап и оказалась в открытых арктических водах. 11 июля путешественники вошли в Екатерининскую гавань и встали на рейде Александровска-на-Мурмане для погрузки угля. В связи с поведением на берегу матросов, отмечавших списание двух своих коллег на берег, между Толлем и Коломейцевым произошёл первая крупная стычка. Они ссорились ещё в Петербурге из-за разграничения обязанностей (Коломейцев пытался получить у президента точную инструкцию о своих полномочиях, но успеха не имел ). В результате конфликта Толль заявил о списании Коломейцева с судна, а тот — о своём нежелании дальше работать в экспедиции и передаче своих обязанностей Матисену. Колчак попытался уговорить противников помириться, однако его усилия себя не оправдали. Тогда лейтенант пошёл к Толлю и попросил списать его на берег вместе с Коломейцевым. Экспедиция не могла продолжаться только с одним офицером, отношение Толля к ультиматуму Колчака осталось неизвестным. К утру следующего дня Вальтер и Зееберг смогли помирить двух руководителей экспедиции, хотя примирение выглядело непрочно в силу слишком большой разницы в характерах «впечатлительного и нервного Толля» и «грубоватого и далёкого от науки Коломейцева». Утром на борт приняли 60 ездовых собак с двумя каюрами — Петром Стрижевым и Степаном Расторгуевым, взятыми в экспедицию вместо списанных матросов. В обстановке конфликта начальника экспедиции и командира «Зари» проходила вся первая половина экспедиции.

18 июля после обеда путешественники покинули Екатерининскую гавань. На следующий день гидрограф Колчак и зоолог Бируля провели первую гидролого-зоологическую станцию. В работе Колчаку помогали боцман Бегичев и матрос Железников, тянувшиеся к молодому учёному, проводящему интересные исследования. Несколько дней судно шло при слабом ветре и по спокойному морю. Однако вблизи острова Колгуева началось волнение, палубу вместе с размещёнными на ней собаками часто заливало водой.

22 июля «Заря» миновала северную оконечность Колгуева. 25 июля подошли к острову Вайгачу. На мысе Гребне была назначена встреча со специально купленной для целей экспедиции поморской шхуной, в задачу которой входило доставить уголь из Архангельска к проливу Югорский Шар. Однако шхуна не пришла, и Толль принял решение её не дожидаться и как можно скорее обогнуть самую северную точку Евразии мыс Челюскин, что позволяло экспедиции зазимовать на восточном Таймыре — наименее изученной территории на всем Северном морском пути. В крайнем случае, если до конца навигации мыс пройти не успевали, оставался вариант зимовки на гораздо более изученном западном Таймыре. Пролив Югорский Шар был почти свободен ото льда, что только укрепило Толля в принятом решении, и в этот же день, 25 июля судно вышло в Карское море. Однако уже к вечеру на пути стали всё чаще попадаться поля битого льда. На следующий день корабль попал в ледовую ловушку, выбраться из которой оказалось очень непросто, несмотря на то, что «Заря» показала себя очень прочным и маневренным судном. Путешественники были вынуждены отклоняться от маршрута всё сильнее на юг, обходить поля льда. Мореплавателям открывался вид на полуостров Ямал.

30 июля увидели на горизонте очертания Кузькина острова. Здесь решили сделать остановку для отдыха и чистки котлов судна. На острове путешественников встретила стая непуганых белых медведей, на которых охотникам удалось поохотиться и сделать впрок запасы провизии.



5 августа мореплаватели взяли курс в направлении Таймырского полуострова. Приходилось забираться всё севернее, ледовая обстановка становилась труднее с каждым днём. С приближением к Таймыру плыть в открытом море стало невозможно. Борьба со льдами приняла изнурительный характер. Двигаться удавалось исключительно по шхерам, несколько раз «Заря» садилась на мель или оказывалась запертой в бухте или фьорде. Был момент, когда собрались уже останавливаться на зимовку, простояв 19 дней кряду. Путешественники могли наблюдать, как пустеет вдоль их пути тундра. В ночь с 3 на 4 сентября команда «Зари» впервые наблюдала северное сияние. Вскоре моряки заметили впереди огонь и решили, что это «Ермак» пробился напролом к Северному полюсу, согласно известной лекции и призыву адмирала Макарова. Приглядевшись сквозь туман к далёкому пурпурному огоньку, Зееберг понял, что вахтенный увидел Венеру.

Зимовка на Таймыре
22 сентября 1900 года экспедиция остановилась на зимовку около бухты Колина Арчера, начало зимовки отметили пирушкой: в кают-компании пили шампанское и коньяк, команда наслаждалась пивом.

Обосновавшаяся на Таймыре экспедиция была полностью отрезана от цивилизации. Вскоре «Заря» совершенно вмёрзла в лёд. На берегу была оборудована метеорологическая станция, потолком и стенами для которой стали служить паруса. Станцию с судном соединили телефонным проводом. Было организовано и круглосуточное дежурство, показания приборов снимали раз в час.

Норденшёльду и Нансену в своё время удавалось миновать мыс Челюскин до зимовки. Толлю же, в отличие от них, не удалось выполнить свой план доплыть в первую же навигацию до малоисследованной восточной части полуострова Таймыра, что спутало весь ход экспедиции и повлекло в конечном счёте её трагический исход. Русская экспедиция попала в ситуацию, когда юго-западные ветры угоняли далеко в океан тёплые воды больших сибирских рек, при этом из океана к сибирским берегам подходили многолетние льды. Чтобы не терять времени, Толль задумал добраться на восток Таймыра через тундру, для чего надо было пересечь мыс Челюскин. Руководитель экспедиции назначил этот поход на весну 1901 года. Задача осложнялась отсутствием расположенного на этом пути склада, а без него добраться до восточного берега на собаках было невозможно. Такой склад решено было заложить, не дожидаясь наступления полярной ночи. В поездку на двух тяжело нагруженных нартах собрались четверо: Толль с каюром Расторгуевым и Колчак с кочегаром Носовым.

10 октября Толль со товарищи отправились в путь. Ездоки двигались лишь в дневное время по 3—4 часа в сутки. Морозы стояли крепкие, ниже 30 градусов. В палатке было −20, ночевали в спальных мешках.

15 октября Толль и Колчак добрались до залива Гафнера и у высокой скалы заложили склад с провизией для запланированного весеннего похода отсюда вглубь полуострова. Перед самым отъездом на базу Толль видел куропатку и двигавшегося к югу оленя. Предположение о том, что олень перебирается на зимовку с какой-то более северной земли, вдохновило Толля, у которого из головы так и не выходила Земля Санникова.

19 октября путешественники вернулись на базу. Колчаку, производившему по дороге астрономические уточнения ряда точек, удалось внести существенные уточнения и исправления в старую карту, сделанную по итогам экспедиции Нансена 1893—1896 годов. На следующий день от возвращения Толля и Колчака началась полярная ночь, теперь светало только на пару часов, не было видно ни солнца, ни теней. Температура снаружи снежной лаборатории обычно была ниже 30 градусов, в лаборатории поддерживался режим от −2 до +3 °C. В кают-компании обычной температурой стали +8 градусов.

Большинство членов экспедиции коротали время за чтением литературы о полярных станциях. В феврале 1901 года лейтенант Колчак сделал для всех доклад про Великую северную экспедицию, а Бируля рассказывал про природу стран, находящихся близ Южного полюса. Охотники не расставались с надеждой выследить дичь. За время зимовки у четырёх человек были выявлены признаки цинги, однако быстрые меры доктора Вальтера помогли победить болезнь.

Бесконтрольная власть начальника экспедиции едва не погубила Коломейцева и казака Расторгуева. Три раза посылал их Толль в сильную пургу и мороз, при нехватке провизии людям и собакам, на поиски устья Таймыры, а также в порт Диксон и Гольчиху, где были жители. Коломейцев и Расторгуев были людьми военными, не смели нарушить приказ Толля. Вторая отправка, по мнению Ю. В. Чайковского, была сродни преступлению: Толль на этот раз точно знал, что прежняя карта неверна, и всё равно сознательно посылал людей в никуда. В первый раз Коломейцев с Расторгуевым отправились в путь в середине ноября, когда Толль решил отравить экспедицию на материк для организации там угольных баз на острове Котельном и в бухте Диксона. Путникам предстояло пройти более 550 километров. Они выехали 21 января и вернулись уже 3 февраля — сломался примус. Переждав пургу, вновь тронулись в путь 20 февраля, но вернулись, к неудовольствию Толля, уже 18 марта. Путники едва не погибли от нехватки еды и собачьего корма, так как реки Таймыры, вдоль русла которой им следовало двигаться, не оказалось в том месте, где она была нанесена на карту. 5 апреля Коломейцев и Расторгуев выступили в третий раз, на этот раз путём более длинным, но который Коломейцев считал более надёжным — несмотря на недовольство изменением маршрута со стороны Толля. Расторгуев обещал начальнику экспедиции летом присоединиться к партии Воллосовича, после чего вернуться на «Зарю». Впоследствии это обещание останется неисполненным: Расторгуев отправился вместо этого в другую экспедицию — с американцами. С третьей попытки, пройдя 768 вёрст, Коломейцев и Расторгуев в мае 1901 года достигли Дудинки. Эта поездка имела большое значение и с чисто исследовательской точки зрения: по пути велась маршрутная съёмка, позволившая существенно исправить карту Таймырского полуострова. Устья Таймыры Коломейцев в темноте полярной ночи не нашёл, однако в этом походе им была открыта другая река, названная его именем.

В конце осени зимовщики встретили на одном из островов стадо оленей. Толль помнил и про того оленя с куропаткой, которых они с Колчаком видели около залива Гафнера. Вопрос, почему олени не откочевали на юг, вероятным вариантом разрешения которого было предположение, что они как раз и перебираются с более северной территории, не давал покоя руководителю экспедиции. К тому же в книге Норденшёльда «Плавание на „Веге“» он отметил поразительное замечание о том, что у мыса Челюскин были замечены целые стаи птиц, летевших на юг с какой-то неизвестной северной земли.

Неоткрытая Северная Земля
23 февраля 1901 года лейтенант Матисен и каюр Стрижев были отправлены в поездку для разведки северных территорий. Эта группа пересекла архипелаг Норденшёльда с юга на север и, дойдя до 77-го градуса, повернула на запад, а затем пошла назад, так как стал подходить к концу запас собачьего корма, расходуемый сверх меры желавшим поскорее вернуться на базу каюром. Матисен был очень близок к открытию острова Цесаревича Алексея, нужно было только пройти 150 километров к северо-востоку от самой северной точки его путешествия. А в 225 километрах севернее этой точки ждала своего открывателя Земля Императора Николая II.

Толль был недоволен действиями Матисена, и через несколько дней тот был отправлен в новое путешествие. Его напарником на этот раз был Носов. Матисен в результате поездки отметил на карте два новых островка архипелага Норденшёльда и, встретив на пути торосы, вновь повернул назад. Если бы вместо Матисена в эти экспедиции ходили столь упорные и настойчивые люди, как Толль и Колчак, результаты могли бы быть кардинально иными. Несмотря на свои наблюдения за животными, Толль не стал менять планы и настойчиво разыскивать землю севернее архипелага Норденшёльда — погнавшись за призраком Земли Санникова, экспедиция Толля в 1901 году не использовала реальный шанс сделать настоящее большое географическое открытие.

4 марта, в день рождения Толля, Колчак, поздравляя руководителя экспедиции, произнёс тост, в котором желал встретить следующий день рождения на Земле Санникова.

Экспедиция на мыс Челюскин
В следующую поездку 6 апреля на мыс Челюскин поехали на санях Толль и Колчак. Каюром у Толля был Носов, у Колчака — Железников. Из-за нехватки собак все четверо исследователей часто сами впрягались в собачьи упряжки. Толль и Колчак с трудом узнали то место близ залива Гафнера, где ими осенью был заложен склад: прямо над этим местом, рядом со скалой, был наметён сугроб высотой в 8 метров. Склад начали раскапывать, по словам Толля, в состоянии «трудового экстаза», в то время как Толль охотился на куропаток, потом за лопату взялся и начальник экспедиции. Колчак и Толль потратили на раскопки склада целую неделю, однако снег слежался и стал снизу твёрдым. Раскопки пришлось бросить и попытаться выполнить хоть какие-то исследования. Колчак как географ хотел двинуться по побережью и произвести его съёмку. Толль же был геологом и хотел идти вглубь полуострова. Воспитанный на военной дисциплине Колчак не оспаривал решение начальника экспедиции, и следующие 4 дня исследователи двигались по полуострову. 1 мая Толль сделал 11-часовой марш-бросок на лыжах. На обратном пути стали заканчиваться продукты, собаки выбивались из сил. Толль обратил внимание, что Колчак в эти дни сильно ослабел. Неимоверно устал и сам Толль. Колчак, не обращавший раньше во время зимовки на собак вообще никакого внимания, хватавший расшалившихся щенков за что попало — голову, лапу — и швырявший их за дверь, теперь проникся уважением к собакам и одну из заболевших даже хотел довезти с собой до базы. Толль с Колчаком тянули лямку наравне с оставшимися собаками. Толль отметил, что Колчак выглядел бодрее его самого. Устав, Толль готов был ночевать где попало, но Колчаку всегда удавалось настоять на том, чтобы найти подходящее место для ночлега, хотя для этого приходилось ещё идти и идти. На обратном пути Толль и Колчак умудрились не заметить и проскочить свой склад.

18 мая в 7 часов утра путники достигли базы. Поездка длилась 41 день.

Двадцать Толль приходил в себя после изматывающего похода. А Колчак уже 29 мая с доктором Вальтером и Стрижевым отправился в поездку к складу, который они с Толлем проскочили на обратном пути. По возвращении со склада Колчак сделал подробную съёмку рейда «Зари», а Бируля — другой части береговой полосы. Колчак «не только лучший офицер, но он также любовно предан своей гидрологии», — отмечал Толль. В 1901 году он увековечил имя А. В. Колчака, назвав его именем один из открытых экспедицией островов в Таймырском заливе и мыс в том же районе. При этом сам Колчак во время своих полярных походов назвал другой остров и мыс именем своей невесты, Софии Фёдоровны Омировой, дожидавшейся его в столице (мыс Софьи сохранил своё название и переименованиям в советское время не подвергся ).

Следующее приключение Бирули и Колчака на этой зимовке могло окончиться печально. Они с двумя матросами решили спустить драгу в трещину во льду. Внезапно появилась белая медведица с подросшим медвежонком. Только случайно увязавшийся за людьми пёс смог напугать медведей и заставить их нырнуть в трещину. Около 30 минут пёс лаял, не выпуская медведей из воды; медведица схватила его и утащила под лёд, но он смог вынырнуть обратно и продолжал лаять, пока не подоспели бегавшие за ружьями на базу матросы.

В поисках Таймыры
Тем временем льды начали подтаивать, и «Заря» высвободилась из ледового плена. Пока выход из бухты был всё ещё закрыт, Толль решил разрешить загадку с не обнаруженным при поиске по карте устьем реки Таймыры. В начале августа Толль в компании Зееберга и нескольких матросов отправились в поход на каяке. Толль обнаружил устье в 100 километрах к северу относительно указанного на карте. В эту поездку удалось раскопать и склад на заливе Гафнера, забрав оттуда часть провианта.

В 1974 году на Таймырский полуостров была организована научно-исследовательская экспедиция Минпищепрома СССР и «Комсомольской правды». Один из отрядов экспедиции целенаправленно искал склад Толля и Колчака, и ему удалось это сделать. Члены экспедиции привезли на исследование в Москву кубический жестяной ящик, поднятый из вечной мерзлоты, в котором оказалось 6 кг геркулеса. Проведённые исследования показали, что, несмотря на возраст в 73 года, крупа отлично сохранилась. К находке на Таймыре проявили большой интерес пищевики и специалисты по длительному хранению продуктов. Частично продукты, изготовленные в 1900 году, были вывезены со склада экспедиции Толля, частично оставлены для дальнейшего хранения до 1980, 2000 и 2050 годов. Продолжая эксперимент, невольно начатый Толлем, часть склада оставили на бессрочное хранение. Для целей эксперимента к продуктам начала XX века на глубину 1,5 метра были заложены и образцы продуктов, изготовленных в 1974 году в СССР.

10 августа Толль вернулся на «Зарю», а уже через 2 дня началась подвижка льда и шхуну понесло из бухты в открытое море. Опоздай Толль на 2 дня, и ему пришлось бы остаться на берегу.

Вторая навигация
19 августа «Заря» пересекла долготу мыса Челюскин. Лейтенант Колчак, взяв с собой инструмент для определения широты и долготы, прыгнул в байдарку. За ним последовал и Толль, лодку с которым едва не перевернул неожиданно вынырнувший морж. На берегу Колчак сделал измерения, была сделана групповая фотография на фоне сооружённого гурия. К полудню десант вернулся на судно, и, дав салют в честь Челюскина, путешественники отправились в плавание. Колчак и Зееберг, сделав расчёты, определили широту и долготу мыса, он оказался немного восточнее настоящего мыса Челюскин. Новый мыс назвали именем «Зари». В своё время так же промахнулся и Норденшёльд: так появился на картах мыс «Веги» западнее мыса Челюскин. А «Заря» теперь стала четвёртым судном после «Веги» с её вспомогательным кораблём «Лена» и «Фрама» Нансена, обогнувшим самую северную точку Евразии.

C выходом в море и уходом Коломейцева теперь все вахты выпадали только на долю двоих человек: Матисена и Колчака, обоим приходилось нелегко. Колчак даже был вынужден существенно сократить научную работу «к самым необходимым и крайне узким размерам».

Пройдя мыс Челюскин, «Заря» вышла в неизведанные воды, где ещё никто не плавал: пути экспедиций Норденшёльда и Нансена проходили много южнее. По распоряжению Толля шхуна взяла курс непосредственно к предполагаемому месту нахождения Земли Санникова.

В ночь на 29 августа случился редкой силы шторм, судно ложилось на борт, волна накрывала шканцы, собаки барахтались в ледяной солёной воде. В кают-компании с грохотом перевернулся огромный дубовый стол. Стоял на вахте и управлял «Зарёй» в это время лейтенант Колчак; вернувшись с вахты, он не смог даже напиться чаю. После шторма всё застлал туман. Земля Санникова нигде не показывалась. Днём 30 августа мореплаватели подошли к кромке сплошного льда. В момент, когда упала пелена тумана, перед взглядами членов экспедиции предстала стена скалистого мыса. Над ним возвышался огромный белый ледник. Это был остров Беннетта, который никто бы и не увидел, если бы внезапно не рассеялся туман. «Теперь совершенно ясно, что можно было 10 раз пройти мимо Земли Санникова, не заметив её», — записал вечером Толль в своём дневнике.

3 сентября шхуна вошла в Нерпичью бухту и попыталась пробиться к месту стоянки в маленькой гавани, защищённой отмелью ото льдов. На берегу путешественники разглядели маленький домик из пла́вника и встречающего их К. А. Воллосовича. Мешало сильное течение, ветер, льды. Несколько раз садились на мель. Колчак попытался закрепить завозной якорь на косе; ещё немного, и эта попытка могла закончиться потерей вельбота среди льдов. Спасло вельбот мгновенно принятое молодым офицером решение перерубить канат и выбросить тяжёлый якорь в воду (позднее Колчак разыскал на дне этот якорь и вернул его на корабль). 5 сентября «Заря» наконец прорвалась в гавань. На борт корабля переправился Воллосович, а также двое участников его экспедиции, один из которых много лет назад сопровождал Бунге. Появились на шхуне и Ционглинский с Брусневым. 10 сентября подул северо-восточный ветер, по воде пошёл мелкий лёд.

Вторая зимовка


Силами экспедиции вокруг домика Воллосовича вскоре был сооружён домик для магнитных исследований, метеорологическая станция и баня, выстроенные из выносимого Леной к морю плавника. Матросы любили, напарившись в бане, выскочить из неё и, повалявшись в снегу, бежать обратно в тепло. В этих развлечениях участвовал и Колчак. Для него это закончилось воспалением надкостницы с высокой температурой. Это был первый случай за всю экспедицию, когда Колчак заболел.

Необнаружение Земли Санникова стало сильным разочарованием для Толля, в мае 1900 года именовавшего своё мероприятие «Экспедицией для исследования Земли Санникова и других островов». Пройти Беринговым проливом до Владивостока также не получалось, и результаты экспедиции начинали казаться ему слишком малыми. Несмотря на достигнутые успехи в описании побережья, промеры глубин, которые Колчак делал на протяжении всего пути экспедиции, только обследование не изученного острова Беннетта, как наверное думал Толль, позволит ему достойно отчитаться в Петербурге о результатах экспедиции и вписать её в историю науки. Однако вопрос с Землёй Санникова не был ещё для Толля решён окончательно, поэтому он принял решение с началом полярного дня отправить Матисена на поиски этой загадочной Земли, а после его возвращения самому отправиться на Землю Санникова, буде она найдена, если нет — то на остров Беннетта. Вместе с Толлем собрался ехать Зееберг. Отправка в путь была запланирована на февраль — март 1902 года.

По вечерам в кают-компании спорили на «философские темы». Колчак был завсегдатаем этих споров, но не умел спорить тихо. В результате два главных «философа», Колчак и Бируля, были отправлены на один из складов за мясом. В этот период Колчак особенно сблизился с Бирулей. С Матисеном же у него всегда были совершенно противоположные взгляды на вещи. За неделю, проведённую в походе, Колчак на реке Балыктах наблюдал интересное явление, с которым в 1920 году столкнутся солдаты его Восточного фронта в «Ледяном походе». При чрезвычайно сильном морозе река местами промерзает до дна, после чего под напором течения лёд трескается, и вода продолжает течь поверх него, пока вновь не замёрзнет.

21 декабря 1901 года во время своего дежурства на метеостанции умер доктор Вальтер. Последнее время его сотрясал кашель, частил пульс, отекали ноги, наблюдалось скрываемое им от всех кровохарканье.

У Воллосовича стала наблюдаться неврастения, и Толль разрешил ему уехать, так как во время этой зимовки экспедиция уже не находилась в условиях такой изоляции, как во время первой. 15 января вместе с Воллосовичем до первого жилья на побережье поехал и Толль — в надежде преодолеть свой нервный кризис. В планировавшуюся Толлем поездку на остров Беннетта руководитель экспедиции склонил присоединиться двух местных жителей, Василия и Николая. Стало известно, что обещавший Толлю вернуться на корабль Расторгуев уехал на Чукотку с американской экспедицией, заключив выгодный контракт. Толля он оповестить нужным не посчитал. 30 марта начальник экспедиции вернулся на базу. После этого Матисен отправился на поиски Земли Санникова.

В начале февраля на зимовье была получена телеграмма президента Академии наук с указанием экспедиции ограничиться исследованием Новосибирских островов и закончить плавание в устье Лены.

Во время отсутствия Матисена должность капитана исполнял Колчак. Период его командирства был отмечен резким инцидентом с Бегичевым. Отправив куда-то вахтенного, лейтенант вскоре забыл об этом и стал его искать. Наткнулся на боцмана и стал в резкой форме выяснять, где у него вахтенный. Колчак отличался вспыльчивостью, но был и отходчив. Не считал зазорным признавать свои ошибки, даже перед подчинёнными. С Бегичевым поэтому они смогли помириться.

17 апреля с поисков Земли Санникова вернулся Матисен и доложил, что, пройдя 7 миль от острова Котельного, он упёрся в полынью, и повернул назад. В конце апреля приехал новый врач, политический ссыльный В. Н. Катин-Ярцев. 29 апреля Бируля с тремя якутами отправился на остров Новая Сибирь. Перед ним была поставлена задача дожидаться там к концу лета подхода «Зари», которая должна была его подобрать на пути к Беннетту. В первых числах мая Колчак и Стрижев ездили на Бельковский остров. Колчак произвёл съёмку острова, и определил астрономически несколько пунктов. В северном и западном направлении Колчак также упёрся в полынью.

Навигация 1902 года
Вечером 23 мая Толль, Зеберг, Протодьяконов и Горохов уехали на трёх нартах, везя с собой запаса продовольствия чуть больше чем на 2 месяца. Перед отъездом Толль оставил Матисену пространную инструкцию, а также пакет с надписью «Вскрыть, если экспедиция лишится своего корабля и без меня начнёт обратный путь на материк, или в случае моей смерти», в котором находилось письмо на имя Матисена с передачей ему всех прав начальника экспедиции. Толль объехал на собаках северные берега островов Котельного и Фаддеевского, после чего переправился на остров Новая Сибирь и остановился около мыса Высокого. Четверо суток после этого путешественники плыли на льдине к острову Беннетта, после чего пересели на байдарку и высадились на берегу острова Беннетта. Путь занял 2 месяца, и провиант был на исходе. Перед Толлем теперь вставали задачи исследований, пропитания и обратной дороги. Колчак впоследствии говорил по этому поводу :

1 июля, вырвавшись из льдов при помощи взрывов, «Заря» вышла на внешний рейд, и лёд стал увлекать судно на северо-восток. В кают-компании в это время развлекались, выпуская «Журнал кают-компании», где размещались юмористические сочинения в стихах или прозе. Колчак написал для «Журнала» заметку «Ожесточение нравов гг. членов Русской полярной экспедиции». В стиле разоблачительной сенсации Колчак описывал попытки своих коллег по экспедиции выкормить принесённых кем-то на корабль двух совят. 31 июля закончился полярный день, к этому времени корабль был отнесён к Ляховским островам.

3 августа это невольное путешествие со льдами завершилось, и шхуна вернулась на зимовку. 8 августа, проведя некоторые необходимые судовые работы, отправились в направлении острова Беннетта. По словам Катина-Ярцева, надежды доплыть до Беннетта было мало, надеялись доплыть до Новой Сибири, чтобы снять партию Бирули. Согласно эти воспоминаниям, экспедиция собиралась идти проливом между островами Бельковским и Котельным. Когда же проход оказался закрыт, Матисен стал огибать Котельный с юга, чтобы через Благовещенский пролив пройти к мысу Высокому и забрать Бирулю. В мелководном проливе судно получило повреждения, появилась течь. До Высокого оставалось миль 15, но Матисен поостророжничал и решил попробовать обойти Новую Сибирь с южной стороны. План удалось исполнить, и к 16 августа «Заря» полным ходом шла к северу. Однако уже 17 августа лёд заставил Матисена повернуть назад и пытаться повторно зайти с запада, теперь уже не между Котельным и Бельковским, а западнее второго.

К 23 августа на «Заре» оставалась минимальная норма угля, о которой говорил в своей инструкции Толль. Даже если бы Матисен смог подойти к Беннетту, на обратный путь угля уже не оставалось. Ни одна из попыток Матисена не позволила приблизиться к Беннетту ближе 90 миль. Матисен не мог повернуть на юг, не посоветовавшись с Колчаком. Колчак, скорее всего, также не видел иного выхода, по крайней мере, впоследствии он никогда не критиковал это решение и не отмежёвывался от него.

Среди авторов, писавших на тему гибели Толля, только профессор В. Ю. Визе, полярник и известный специалист по Арктике, считал, что «это решение стоило жизни Толлю и его спутникам». С Визе был категорически не согласен Н. Н. Зубов :

25 августа «Заря» вошла в залив Буор-Хая и подошла к берегу в бухте Тикси. Пароход «Лена» ещё не подошёл, и Матисен попробовал провести шхуну в дельту Лены. Колчак с двумя боцманами начали делать промеры глубины, однако за 3 дня фарватер нужной глубины найден не был. 30 августа в бухту Тикси вошла «Лена», тот самый вспомогательный пароход, что обогнул когда-то мыс Челюскин вместе с «Вегой». Опасаясь ледостава, капитан парохода дал экспедиции на сборы всего 3 дня. Колчак нашёл укромный тихий уголок в бухте, куда отвели «Зарю». Бруснев оставался в селении Казачьем и должен был приготовить оленей для группы Толля, а в случае, если тот не появится до 1 февраля, ехать на Новую Сибирь и ждать его там.

2 сентября «Лена» отошла от причала. «Заря» с одним человеком на борту последний раз отсалютовала флагом. Пароход сел вскоре на мель, и, в связи с ограниченным количеством еды, решили ввести общий для всех паёк. Продовольственным диктатором избрали Колчака. Впервые в жизни в трудный момент он оказался наделён диктаторскими полномочиями. 10 сентября от сепсиса умер раненый случайным выстрелом матроса Безбородова кочегар Носов.

30 сентября пароход подошёл к Якутску, и его пассажиры сошли на берег. Колчак посетил местный музей и познакомился с его хранителем, политическим ссыльным П. В. Олениным. Из Якутска в Иркутск ехали через тайгу на почтовых лошадях.

В начале декабря 1902 года Колчак добрался до Санкт-Петербурга, где вскоре занялся подготовкой экспедиции, целью которой было спасение группы Толля.

Судьба группы Толля и группы Бирули
21 июля группа Толля прибыла на остров Беннетта. Учитывая запланированное на середину августа прибытие «Зари», руководитель мог либо обследовать остров, либо обустраивать лагерь на острове и заготовлять продукты на зиму. Второй вариант предполагал зимовку на острове: экспедиция теряла смысл, если бы, заготовив продукты, Толль сел затем на «Зарю» и покинул неисследованный остров. Склонный к принятию рискованных решений, Толль пошёл на риск и в этот раз, решив сосредоточить все силы на исследовательской работе и сделать ставку на приход «Зари». Бесконтрольно распоряжаясь властью, на этот раз Толль погубил себя и троих своих спутников. Толль исследовал остров, выяснил, что его площадь составляет около 200 квадратных вёрст, высота над уровнем моря 457 метров. Было изучено геологическое строение острова. Толль увидел и записал, что в долинах острова встречаются «вымытые кости мамонта и других четвертичных животных». Животный мир включал медведей, моржей, оленей (стадо в 30 голов); с севера на юг пролетали гусиные стаи.

Группа Толля обеспечила себе кров, соорудив из пла́вника поварню. Этот же наличествовавший в избытке плавник мог служить и топливом. Гораздо хуже было с провиантом. Колчак писал, что «по какому-то недоразумению партией барона Толля не было использовано удобное время для охоты и не было сделано никаких запасов». Для удовлетворения текущих потребностей в пище вели охоту на оленей. Были убиты также 3 медведя, мяса которых хватило бы на несколько месяцев, однако оно было брошено на льду.



Когда стало понятно, что «Заря» уже не придёт, стрелять и заготавливать птиц было уже поздно: в поварне экспедицией Колчака было обнаружено не более 30 патронов для дробовика. Медведя свободно подстрелить тоже можно далеко не всегда. Олени ушли с острова Беннетта на юг осенью, вслед за ними пришлось уходить и людям.

26 октября 1902 года партия Толля двинулась с острова на юг. Записка Толля, обнаруженная позднее Колчаком, оканчивалась словами:

Экспедиция Колчака обследовала все острова Новосибирской группы, однако следов группы Толля нигде так и не обнаружили. По-видимому, она погибла во время перехода по льду с острова Беннетта на Новую Сибирь. Оставленные для неё на южном направлении запасы продовольствия остались нетронутыми. Партия Бирули, не дождавшись в конце лета прихода «Зари», в декабре 1902 года совершила благополучный переход с Новой Сибири на материк.

Достижения и научное значение экспедиции барона Толля


Научно-практические результаты экспедиции оказались высоки. Экспедиция положила начало комплексному исследованию арктических морей и суши. Значительные результаты были достигнуты, прежде всего, в описании побережья и промерах глубин, которые учёные делали на всём пути экспедиции. Это особенно важно, если учитывать, что предыдущие экспедиции под руководством Нансена и Норденшёльда систематических съёмок и промеров глубин не вели. Как отмечает П. В. Зырянов, это видно из простого сравнения современных очертаний полуострова Таймыр и тех, что дают карты начала XX века. Группа Толля ценой жизни её участников обследовала неизученный остров Беннетта, собрав геологическую коллекцию.

По результатам работ экспедиции была составлена геологическая карта полуострова Таймыра и острова Котельного. Краткий физико-географический и биологический очерк северного побережья Сибири содержит сведения о климате, гидрографии, геологии, орографии, животном и растительном мире Таймыра и Новосибирских островов. На материалах экспедиции лейтенант А. В. Колчак выполнил фундаментальное исследование, посвящённое льдам Карского и Восточно-Сибирского морей, представлявшего собой новый шаг в развитии полярной океанографии.

Научные результаты Русской полярной экспедиции Академии наук, включающие исследования в области метеорологии, океанографии, земного магнетизма, гляциологии, физической географии, ботаники, геологии, палеонтологии, этнографии, полярных сияний были обработаны в течение 10—15 лет и изданы в «Известиях Российской Академии наук», в навигационных картах и лоциях арктических морей.