User:U. Doronin/tmp

Петр Ефимович был неудобным подчиненным для ЦК КПСС, -- вспоминает Тамара Владимировна. -- Он не боялся спрашивать, почему сахар в Украине продается чуть ли не по карточкам в то время, когда мы даем 60-70 процентов его союзного производства. Почему периодически выкачивается сверх выполненного плана наше зерно? На этом, кстати, и Щербицкий "погорел". Владимир Васильевич, будучи в 1963 году председателем Совета министров УССР, возразил руководителю СССР: "Если Украина выполнит дополнительные поставки, мы подкосим животноводство". И оказался в Днепропетровске. Гордость за достижения Украины стала ахиллесовой пятой Шелеста. Нависшую над Украиной угрозу я почувствовала в 1970 году. Тогда я, секретарь Хмельницкого обкома партии, как главный консультант фильма "Как закалялась сталь" приехала в ЦК КПСС просить деньги для завершения съемок. Ибо в Киеве мне отказали. Заведующий отделом пропаганды Иван Орел отрезал: "Нам некогда этим заниматься. Мы готовим юбилей Сковороды". Деньги на последние серии "Как закалялась сталь" выделила Москва. Будучи по этому вопросу у заместителя заведующего орготделом ЦК КПСС Бровикова, я обратила внимание на подчеркнутые красным цифры в украинских газетах -- показатели производства чугуна, стали, мяса, молока, зерна, сахара в общесоюзном балансе впечатляли. Естественно, это публиковалось с благословения Шелеста. И Москва серьезно занялась анализом наших газет. В отстранении Шелеста от власти сыграла роль и жесткая украинизация, проводимая по его указанию. В 1965 году меня, тогда секретаря ЦК комсомола Украины, обязали выступать перед комсомольским активом Крыма на украинском языке, в то время как 92 процента населения полуострова было русскоязычным. Раздраженные насильственной украинизацией крымчане писали жалобы во все инстанции. Впрочем, как и сейчас. Идеология оказалась уязвимым местом лидера Украины. В этот период в окружении Шелеста не оказалось людей, имеющих смелость подсказать, что выпячивание интересов Украины пойдет нам во вред. Восхищение украинской историей, сквозившее в его книге, стало основным аргументом в обвинении автора в неправильном понимании политики партии. Тогда следовало петь одну песню со всеми: "Наш адрес -- не дом и не улица, наш адрес -- Советский Союз". И сразу же появились прихлебатели, желавшие угодить Москве. Начали выяснять, у какой косметички обслуживалась его жена. Пустили слух, что Ираида Павловна летала за границу за государственный счет, без билета, в кабине пилотов. Это произвело впечатление на обывателя. Не объявишь же народу, что Шелест чересчур рьяно отстаивал интересы республики. Со временем нашелся и авиабилет супруги Шелеста, но это уже не имело значения. После перевода в Москву, равносильного отставке, Петр Ефимович не сломался, не передал свои дневники для публикации за границей. Хотя имел достаточно жесткий характер. С первых же дней работы в комсомоле мне довелось прочувствовать непререкаемый характер и авторитет Шелеста, тогда еще первого секретаря Киевского обкома партии. После окончания КГУ в 1961 году я пришла в Киевский горком комсомола, где руководила студенческим отделом. Мы поддержали инициативу студентов МГУ, которые отправили первый стройотряд на целину. На призыв москвичей в 1961 году откликнулись 1500 киевских студентов, за учебный год освоивших азы строительных специальностей. Пришло время оформлять списки досрочно сдающих сессию, договариваться о предоставлении двух эшелонов, перевозке строительной техники и материалов, но вдруг стало известно, что комсомольское руководство охладело к целинному стройотряду. Оказалось, не хотели возражать первому секретарю Киевского обкома партии Шелесту, который был категорически против строительного десанта на целину. Мол, пусть летом студенты едут в колхозы области, где рабочих рук катастрофически не хватает. Если говорить честно, за работу в Киевской области платили гораздо меньше -- 80 рублей в месяц, а не 800, как на целине! Ведь речь шла не только о голом энтузиазме, но и о возможности студентам заработать.